Кроме того, нужно срочно создавать свой местный оборонпром и подтягивать ресурсы крупных предприятий. Все вместе может дать огромную экономию ресурсов, которых всем так не хватает.

От хаоса к порядку

— Сейчас первая стадия массового волонтерства («Давайте накормим солдата») сменилась такой же хаотичной — «Давайте согреем солдата». Я не против, чтобы как можно больше людей занималось волонтерством, — говорит Надежда Конорева. — Я за то, чтобы работа была эффективной, чтобы она совершенствовалась, обретала черты профессионализма. Для этого нужна систематизация, координация и специализация.

— Какие шаги в этом направлении уже предприняты?

— По нашей инициативе при горсовете был создан координационный совет, но, к сожалению, он превращен в склад гуманитарной помощи. И это удручает. Нужно, чтобы все списки потребностей были в открытом доступе и координатор знал, какие позиции закрыты, а какие требуют ресурсов.

Многие хотят тянуть лямку единолично. Нередко списки дублируются. К примеру, в расположение одних завозится масса носков и ни одной пачки мыла, в расположение других — мыло, но нет носков. Говорят: «В чем проблемы? Пусть поменяются». А если между ними 80 км военных действий?!

Или сразу несколько волонтерских групп занимается генератором для одного и того же подразделения. И таких примеров много.

— Т.е. когда все занимаются всем — это неправильно?

— Необходима специализация. Тех, кому нужна помощь, очень много, а ресурсов очень мало. Мы не можем позволить себе распределять их непродуктивно. Тем более это деньги не миллионеров, а учителей, врачей, почтальонов…

Еще одна беда: отзывчивые волонтеры начинают подменять собой службу тыла. Она где-то работает, но никто не знает где. Что поставлено по линии Минобороны, надо знать хотя бы для того, чтобы не дублировать.

Между благотворителями, волонтерами, поставщиками и теми, ради кого мы стараемся, нужны официальные отношения…

— Здесь с Вами многие поспорят: как в таком срочном деле может быть нужна бумажная волокита?

— И это понятно. Почти никто не хочет работать с бухгалтерией, договорами, отчетами. У нас, юристов, ушло недели две-три, чтобы все это наладить. Теперь мы знаем, как организовать «бумажную волокиту» так, чтобы она не мешала работе. Мы готовы научить всех желающих — не хотят!

Иногда к нам прибегают волонтеры или родственники солдат: срочно! Завтра отправляют! Надо то-то и то-то... Узнав, что мы работаем только по заявке командира полка, многие расстраиваются и уходят. Но, поверьте, заявку можно сделать за один день.

Все до копеечки

— А в чем собственно выгода официальных отношений?

— Во-первых, благотворители-юрлица могут уменьшить налоги. Во-вторых, со всеми поставщиками мы заключаем договоры, на все товары получаем сертификаты качества. Таким образом, договор не усложняет процесс, а наоборот — выступает гарантом качества выполнения работ.

У нас все бланки достаточно универсальные. В век Интернета и факсимильной связи это занимает 15 минут.

В-третьих, чтобы никто не усомнился, очень важен отчет. По этой причине мы сразу отказались от коробочек для пожертвований. Все до копеечки к нам приходит через счет, и все могут проверить, куда пошли деньги.

— Полк перед фондом отчитывается?

— Полк отчитывается, а Сумской тербатальон отказался отчитываться. Они не хотят работать официально, заявок не шлют, и мы с ними не сотрудничаем.

— А вещи для военных вы принимаете?

— Принимаем (у нас есть складское помещение), но не все. Фонд не может передать солдату домашнюю консервацию, т.к. нет уверенности в ее качестве. Фонд не может передать водку, т.к. военный устав запрещает. Фонд не может передать сигареты, т.к. благотворительная организация не имеет права поставлять товары, которые могут нанести вред здоровью. Но, с другой стороны, если благотворитель принесет сигареты, мы не можем их не передать. Так что из любой ситуации можно найти выход (улыбается. — Ред.).

— На ведение бухгалтерии и делопроизводство нужны ресурсы. Некоторых это смущает: мол, «фонд берет часть денег себе». Какой процент идет на содержание фонда?

— Мы движемся в сторону европейского опыта, где благотворительные организации работают профессионально. У нас на внутренние расходы по законодательству разрешено брать до 20 процентов поступлений. У нас получается меньше 20%. Покрываем расходы на конверты, бумагу, пополнение счета мобильного оператора. Внутренние расходы фонда идут также на патриотическое воспитание молодежи. Мы помогали поисковому отряду «Гвардеец» в поиске и перезахоронении останков безымянных бойцов Красной Армии в Липоводолинском районе.

Поверьте: наживаться на людях и воровать мы сами не будем и другим не дадим.

Если вещь ставится в военной части на учет (а это обязательное наше условие), ее не украдешь и не продашь. Придет представитель фонда и спросит: «Где?!»

— Скажут: «Разбомбили».

— Где акт? Армия не такая разгильдяйская структура, как многие думают.

— Тогда возможна другая крайность: могут держать для отчетности и не выдавать.

— Сейчас уже все выдается. Солдат уже не тот — не позволит прятать.

Замерзшие солдаты не стреляют

— Вы ратуете за специализацию. А какова ваша специализация?

— В нашем поле зрения — 27-й артполк, Сумской погранотряд и подразделение Национальной гвардии. Всем им нужно зимовать, что-то чинить. Поэтому сейчас мы ориентируемся на зиму — ремонт техники, обустройство позиций.

Путин то ли будет наступать, то ли нет, а зима наступит обязательно. Как известно, голодные солдаты плохо стреляют, а замерзшие и вовсе не стреляют.

С ремонтом техники нам помогает благотворительный фонд «Технология». Огромное им спасибо!

— Кто ваши доноры?

— Это юридические и физические лица. Список можно по-смотреть на нашем сайте. Очень хочется поблагодарить всех, кто перечисляет деньги. В основном это люди не богатые.

К сожалению, крупный сумской бизнес оказался тяжелым на подъем. Складывается такое впечатление: некоторые сумские предприятия ждут, что придет добрый Путин, и они с ним будут работать. В то время как сейчас, когда нашим подразделениям придется зимовать в полевых условиях, нужна масштабная помощь. К примеру, скважину для воды пробурить, да и техника в осенне-зимний период ломается намного чаще. На починку нужны немалые ресурсы, и не только финансовые.

— Где их взять? Остался ли у «народного тыла» еще какой-либо потенциал?

— Возвращаемся к началу разговора. Уже элементарное объединение списков потребностей даст экономию, ведь большая партия — это большая скидка. А еще надо посвятить время разработке сумского оборонпрома. В Сумской области есть базы для производства абсолютно всего обмундирования и снаряжения.

Многие работают по принципу: где-то быстро купить и быстро отправить. Можно очень много сэкономить денег, если изменить подход. Взять, к примеру, разгрузки: китайские стоят свыше 360 грн., а в сумской пошивочной мастерской их делают за 162 грн. 73 коп. Есть разница?! Новые кожаные берцы киевской фабрики в два раза дешевле натовских б/у.

Рынок надо изучать и контролировать. То, что побыстрей и подешевле, может обойтись дороже. Сейчас все массово покупают термобелье, но, если разобраться, под бушлатом оно не работает. Любой турист знает: нужна еще флиска для многослойности. Так не лучше ли за эти же деньги купить несколько комплектов простого теплого белья?

— Что уже шьют для армии в сумских мастерских?

— «УТОГ» шьет бушлаты, колония — разгрузки, в Ромнах шьют берцы. На СТО местные кулибины «обшивают» технику.

От запчастей к лекарствам и обратно

— Ваш фонд работает уже полгода. Расскажите, как трансформировались заявки военнослужащих?

— Общий список выполненных заявок содержит множество пунктов на общую сумму более чем 600 тыс. грн.

Весной, когда все начиналось, в основном нужны были форма и обувь. Ребята ремонтировали технику, все это на них просто горело. Летом при отправке на полигон мы им дали продукты и вещи, необходимые для налаживания быта в полевых условиях. Когда полк начал частями выдвигаться на АТО, надо было заново организовывать быт уже там — поставляли баки для душа, была потребность во множестве хозяйственных мелочей (ведра, веники, сапожный крем и пр.), а также оргтехнику для штабов (ноутбуки, лазерные принтеры). Когда начали стрелять, возникла потребность в метеостанциях. Удалось купить три штуки по 4 тыс. грн. каждая, а надо еще пять. Цена каждой — точность попадания в цель.

— Какой период был самым сложным?

— Когда начался ажиотаж во-круг бронежилетов и касок. Но, на мой взгляд, намного эффективнее сосредоточить усилия на приобретении средств групповой защиты — приборы ночного видения, рации и т.д.

К сожалению, люди не понимают, что исправная техника и радиосвязь так же ценны, как тушенка и теплые вещи. К сожалению, чиновники не понимают, что солдат воюет хорошо, когда дома у него все в порядке.

Мы не собираемся прекращать помогать полку, когда все это закончится. Мы занимаемся и будем заниматься «мирными» вопросами военнослужащих и их семей. К примеру, в военном городке нет ни одной детской площадки. Город собирался ставить 30 площадок. Нам непонятно: почему нельзя было одну из них поставить в военном городке? Летом мы просили устроить детей в лагеря военнослужащих. Ходили по кабинетам, просили — и ничего. А дальше проблем, к сожалению, будет еще больше. Уже сейчас мы собираем информацию о семьях погибших и стараемся им выделить хоть какую-то сумму. Перечисляет ли им что-нибудь государство, мы даже не спрашиваем.

— У военных накопилось много юридических вопросов. Вы, как юристы, можете помочь?

— Фонд оказывает бесплатные юридические консультации по вопросам военной службы по вторникам, средам и четвергам с 14.00 до 16.00. Обращаться можно по адресу: Покровская пл.,10, офис 1.

— Что военные просят сейчас?

— Последняя заявка из полка — противопростудные средства. К нам уже обращался начмед со списком лекарств. Тогда полку сильно помогли аптеки, особенно районные, и другие волонтеры. Через них прошло лекарств даже на большую сумму, чем через наш фонд.

По сути, нам не нужны деньги, главное — чтобы были выполнены задачи. К сожалению, есть очень много дыр. Работы хватит для всех. Но сейчас мы делаем много маленьких хаотичных движений. Волонтерством нельзя заниматься поверхностно. Давайте координироваться и систематизироваться!