Такое решение было принято, несмотря на то что ранее ходатайство подсудимых направлении дела на доследование суд отклонил как необоснованное, затем провел прения сторон, выслушал последнее слово милиционеров и удалился в совещательную комнату для вынесения решения по сути.

По второму кругу?

Непосредственно перед прением сторон защита подсудимых огласила коллективное ходатайство о необходимости направить уголовное дело на дополнительное расследование. Одним из оснований дополнительного расследования, по мнению защиты и подсудимых, была необходимость проведения повторного воспроизведения обстановки и обстоятельств событий, а также необходимость назначения дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в Харьковском бюро СМЭ. Выслушав аргументированное мнение представителя гособвинения, зампрокурора г. Сумы Максима Мостового, и представителя потерпевшей стороны — адвоката Александра Морозова, суд мотивированно отклонил ходатайство защиты. После прения сторон и последнего слова подсудимых суд удалился в совещательную комнату для вынесения решения по сути данного дела.

Однако 5 августа, вернувшись из совещательной комнаты, судья Борис Клочко возобновил судебное следствие, не огласив свое решение об отмене предыдущего решения суда об отклонении ходатайства подсудимых и защиты, и стал повторно выяснять основания уже отклоненного ходатайства. Подсудимые и защита настаивали на необходимости проведения повторного воспроизведения и назначения дополнительной комиссионной экспертизы.

Несомненно, у суда есть право возобновить судебное следствие в любой момент до вынесения приговора. Но в данном конкретном случае возникает вопрос: правомерно ли это? Ведь все аргументы, приведенные подсудимыми и их защитой, оглашались и уже были отклонены судом как необоснованные.

О харьковской экспертизе

Защита и подсудимые просили суд назначить снова комиссионную экспертизу в Харькове, так как харьковские эксперты не исследовали гистологический архив первого вскрытия, которое проводили сумчане, а изучали только материалы повторного вскрытия, проведенного экспертами Главного бюро СМЭ при МОЗ Украины (киевлянами).

Однако следует обратить внимание на тот факт, что, согласно правилам проведения экспертных исследований, харьковские эксперты обязаны были базировать свои выводы на исследованиях всей гистологии, и в случае отсутствия по каким-либо причинам одного из гистологических архивов должны были истребовать недостающие объекты исследования. Но не сделали этого. Более того, харьковский эксперт Сопелкин в период судебного следствия пытался убедить суд, что экспертной комиссией были исследованы все архивы — и сумской, и киевский. Только после доказательств, приведенных стороной гособвинения, эксперт Сопелкин стал всю вину за свои недостоверные показания и неполноту экспертных исследований возлагать на харьковского эксперта гистолога. Этого эксперта-гистолога вызывали в суд, но он не явился.

Примечательно, что защита и подсудимые просили суд назначить новую экспертизу именно в Харьковском бюро СМЭ. В ответ на это представитель гособвинения просил в случае удовлетворения данного ходатайства не назначать экспертизу в Харькове.

 — Приведенные факты говорят об обоснованности позиции представителя гособвинения о недопустимости поручения проведения дополнительной экспертизы харьковским экспертам. А по мнению потерпевшей стороны, указанные факты прямо говорят о причастности харьковских экспертов к созданию недостоверных доказательств невиновности подсудимых, — считает адвокат Морозов.

Кроме того, представитель гособвинения просил в случае удовлетворения данного ходатайства не поручать проведение повторной комиссионной экспертизы не только Харьковскому бюро СМЭ, но и экспертам ряда других областей, в том числе Полтавскому и Днепропетровскому бюро СМЭ. Прокурор обосновал свою позицию тем, что по информации гособвинения, эти бюро СМЭ возглавляют друзья начальника Сумского областного бюро СМЭ Бориса Генсицкого.

О сумской экспертизе

— Именно Генсицкий имел возможность воспрепятствовать вынесению экспертом Ярошенко заключения о том, что причиной включения механизма смерти Ходакова стал острый геморрагический панкреатит, который исключался с самого начала результатами гистологического исследования, но не воспрепятствовал. (Напомним: в настоящее время по факту выдачи заведомо ложного экспертного заключения прокуратура расследует уголовное дело. — Ред.). Более того, до официальной выдачи указанного заключения экспертом Ярошенко она вместе с Генсицким посещала прокурора области с целью убеждения в обоснованности вывода о якобы наличии у Ходакова острого геморрагического панкреатита. Эти обстоятельства подтверждены в период судебного следствия как Ярошенко, так и Генсицким.

 — Эксперт Ярошенко провела исследование трупа Ходакова только в объеме, регламентированном при наличии установленного диагноза «острый геморрагический панкреатит». Фактически Ярошенко игнорировала имеющиеся у Ходакова телесные повреждения, поставила диагноз «панкреатит» без гистологического исследования и не взяла гистологические препараты в местах возможного приложения силы, которые травмировали поджелудочную железу Ходакова. Вместо использования результатов гистологического исследования эксперт Ярошенко в своем заключении ссылалась на теоретические разработки ученого другого государства, что не соответствует правилам проведения судебно-медицинских исследований.

 — Кроме того, Генсицкий, зная о назначении комиссионной экспертизы в Харькове, не принял надлежащих мер по передаче следствию первого гистологического архива (биологические материалы, взятые при первичном вскрытии тела Ходакова) для направления его в Харьков.

В соответствии с заключением сумской комиссионной экспертизы, причиной включения механизма смерти Ходакова стало его чрезмерная психофизическая нагрузка. Данный вывод якобы сделан комиссией на основании заключения психотерапевта Лымаренко и дополнительно подтвержден другими экспертными исследованиями.

Несомненно, только специалист в области психиатрии имел право сделать подобный вывод. Но Лымаренко, хотя и признана экспертом приказом Генсицкого, фактически не является профессиональным экспертом в области психиатрии, так как у нее нет соответствующего свидетельства. Интересно, что до привлечения Лымаренко в качестве эксперта Генсицкий вместе с начальником отдела комиссионных экспертиз Сумского облбюро СМЭ Ольгой Моисеенко обращался к профессиональным экспертам Сумского областного психоневрологического диспансера с предложением дать уже подготовленный ими вывод о «чрезмерной психофизической нагрузке» у Ходакова. К чести профессиональных экспертов Сумского областного психоневрологического диспансера, они отказались давать заказное заключение и не участвовали в комиссионной экспертизе. Следует также обратить внимание на то, что Генсицкий, будучи хорошо ознакомлен с порядком назначения и проведения экспертиз, не поставил вопросы перед экспертами в области психиатрии через главврача Сумского областного психдиспансера, не направил через него экспертам для исследования материалы уголовного дела, а фактически в частном порядке пытался найти эксперта, который согласился бы подписать заготовленный заранее вывод.

Стоит обратить внимание также на то, что выводы сумской комиссионной экспертизы о наличии у Ходакова чрезмерной психофизической нагрузки носят категоричный характер. Между тем психотерапевт Лымаренко в период судебного следствия подтвердила, что ее выводы, переданные в комиссию, носили предположительный характер и не были категоричными. Более того, психотерапевт Лымаренко фактически подтвердила суду, что для постановки конкретного вывода она должна была беседовать только с живыми людьми и не имела права делать подобные выводы в отношении умершего Ходакова.

О повторном воспроизведении

Примечательно также, что, обосновывая свою просьбу назначить повторное воспроизведение обстановки и обстоятельств событий, подсудимые ссылаются на то, что при проведенном воспроизведении они не знали о количестве телесных повреждений, которые были у Ходакова, и поэтому не могли объяснить их происхождение. Но воспроизведение в чистом его виде должно фиксировать свободные показания о событиях и не зависеть от ознакомления виновных лиц с экспертными выводами.

Доводы подсудимых о нарушении их права на защиту, а именно ссылки на то, что они не задавали вопросов эксперту во время воспроизведения и им не задавали вопросов следователь и эксперт, по мнению потерпевшей стороны, необоснованны. Эксперт обязан оценить правдивость показаний подсудимых, исходя из экспертных исследований в сопоставлении «с картиной происшествия», описанной и показанной подсудимыми на воспроизведении, а не давать подсудимым шанс корректировать свои показания, исходя из количества и характера выявленных у погибшего телесных повреждений.

Выступая в прениях сторон, представитель потерпевшей стороны адвокат Морозов убедительно просил суд не допустить создания подсудимыми новых недостоверных доказательств их невиновности.

— Безусловно, подсудимые будут корректировать описание событий с учетом имеющейся у них на сегодняшний день информации о телесных повреждениях у погибшего Ходакова, — уверен адвокат Морозов.

Что теперь

Несмотря на позицию гособвинения и потерпевшей стороны, 7 августа суд принял решение о направлении дела на дополнительное расследование с целью проведения нового воспроизведения с подсудимыми и назначения новой судебно-медицинской экспертизы.

Мы спросили у представителя потерпевшей стороны (вдовы, детей и брата погибшего в стенах Ковпаковского райотдела милиции Ходакова) — адвоката Морозова — его мнение по поводу постановления суда о дорасследовании.

— Как Вы относитесь к заявлению судьи Бориса Клочко, что причина смерти Ходакова до сих пор не установлена, так как выводы четырех экспертиз противоречат друг другу, а суд, по мнению судьи Клочко, не может выполнять несвойственные ему функции по установлению причины смерти?

— По мнению потерпевшей стороны, такое обоснование своего решения судьей Клочко не совсем аргументировано, потому что, на наш взгляд, экспертиза Ярошенко, сумская комиссионная экспертиза и харьковская комиссионная экспертиза носят явные признаки недостоверности, а если говорить прямо, то фальсификации. В соответствии со старым Уголовно-процессуальным кодексом, по которому слушалось дело, суд обязан дать оценку всем доказательствам, имеющимся в деле, в том числе и заключениям экспертиз. По нашему мнению и мнению гособвинения, единственным достоверным обоснованным заключением судмедэкспертов есть заключение Главного бюро СМЭ при МОЗ Украины.

По нашему мнению, суд имел все основания признать выводы сумского эксперта Ярошенко, выводы сумской и харьковской комиссионных экспертиз недостоверными доказательствами по делу и не принимать их во внимание в качестве доказательств невиновности подсудимых.

Естественно, право каждого судьи — иметь свое мнение, базирующееся на внутреннем убеждении и доказательствах по делу. Но по такому резонансному делу мнение суда должно быть безупречно аргументировано.

— Как Вы считаете, дело развалится?

— Мы будем бороться, чтобы виновные понесли заслуженное наказание. А также были устранены все причины и условия, которые способствовали как совершению этого страшного преступления, так и его сокрытию.

Прокуратура готовит апелляцию

«7 августа Сумской районный суд, несмотря на позицию государственного обвинения и потерпевшей стороны, объявил постановление, которым направил уголовное дело по обвинению трех сотрудников милиции в превышении властных и служебных полномочий и причинении смертельных телесных повреждений сумчанину А. Ходакову на дополнительное расследование.

Проверив собранные по делу доказательства, суд пришел к выводу: результаты четырех судебно-медицинских экспертиз о причине смерти потерпевшего противоречивы. В связи с этим необходимо провести воссоздание обстановки и обстоятельств события и назначить дополнительную комиссионную судебно-медицинскую экспертизу.

На указанное решение суда прокурором готовится апелляция», — проинформировала пресс-служба прокуратуры Сумской области.

P.S. Уже почти 16 месяцев милиционеры Тертичный, СОбина и Москаленко находятся в СИЗО.