Об этом и не только накануне профессионального праздника судей (15 декабря) мы поговорили с председателем Заречного районного суда Сум Анной Шелеховой.

— Расскажите, как в суде распределяются между судьями дела?

— С 1 января вводится автоматизированное распределение дел. 8 декабря собирали секретарей, руководителей аппарата суда и объясняли, каким образом это будет осуществляться. Уже есть соответствующая программа. Но сказали, что она несовершенна и ее в ближайшее время будут дорабатывать. Под эту программу Заречному районному суду пока не дали ни одного компьютера. Сейчас у нас на 62 человека 13 компьютеров. А эта программа подразумевает, что все технические сотрудники канцелярии, даже те, кто регистрирует и отправляет почту, должны работать на компьютерах. Компьютеризация — это хорошо, но если есть хорошая техника. Мы будем стремиться, будем стараться.

— Многие сумчане сталкиваются с тем, что заседание назначено на одно время, а начинается с задержкой порой больше чем на час.

— Спланировать и предвидеть, сколько времени продлится одно заседание, сложно. Я не знаю, как долго будет говорить подсудимый, придут ли свидетели и сколько времени они будут давать пояснения. Один может рассказывать полчаса, а другой за пять минут даст четкие пояснения по сути. Судья только ориентировочно планирует свое время. В некоторых судах таких проблем не возникает, потому что больший разрыв между судебными заседаниями. Если судья назначает два-три дела в день, одно до обеда послушал, другое после обеда — тогда вопросов нет.

— Я была в апелляционном административном суде Харькова, и там судья ограничивал по времени выступление сторон по делу. Сказал: вам пять минут. Это еще одно нововведение в законодательстве?

— Да, закон дал такое право судьям в гражданских и административных делах.

— А Вам какие дела больше нравятся?

— Я люблю больше гражданские. Они интереснее. Мое мнение такое: юрист — это прежде всего цивилист. Гражданские дела сложнее, тем более при нынешнем законодательстве, и более интересные. Есть даже определенная категория дел, которую всегда интересно слушать. Я, например, люблю признание завещания или договора дарения недействительным, какие-то наследственные споры. А уголовные дела... Все мы люди. И жалко, и неприятно. Сочувственно смотришь и на потерпевшего, и на родственников подсудимого. Любой маме или жене всегда своего мужа, сына жалко. Все это не оставляет нас равнодушными.

— Какое дело Вам больше всего запомнилось? Может быть, интересная история...

— Все дела интересные, но когда слушаешь по сто дел в месяц на протяжении десяти лет, относишься к этому иначе.

— Может быть, гордитесь тем, что восстановили справедливость в каком-то конкретном случае?

— Есть справедливость, а есть законность — не всегда эти понятия идентичны. Мы здесь не для восстановления справедливости, а для того, чтобы применять действующее законодательство. Вы думаете, всегда судья внутренне согласен с действующим законодательством? Конечно нет. Может быть, в чем-то, я считаю, санкция статьи слишком сурова за совершение какого-то преступления, но это не значит, что я раз — и применю другую меру наказания. Я должна действовать в рамках закона. Могу рассказать одно из запомнившихся дел. Эти события произошли, наверное, лет пять назад. В одном из кафе случился конфликт, в процессе которого мужчина совершил хулиганские действия в отношении официантки — ударил ее стулом по голове. Она, защищаясь, ну, скажем, не совсем адекватно избрала меру защиты и нанесла ему ножом телесные повреждения средней тяжести. В итоге оба были и в качестве подсудимого, и в качестве потерпевшего. Он — за хулиганские действия, она — за причинение телесных повреждений. В процессе расследования, слушания дела у них возникли чувства, и на момент вынесения приговора она уже ждала ребенка. Но, учитывая, что подсудимый совершил преступление в период условно-досрочного освобождения по другому приговору, ему была назначена реальная мера наказания.

— Не жалко было?

— Жалко, не жалко... Раньше был приговор, человека раньше выпустили условно-досрочно. Если ты в период условно-досрочного осво-бождения совершаешь преступление, однозначно возвращаешься в места лишения свободы. А этот, выйдя на свободу, совершил хулиганские действия: беззащитную девушку, которая находилась на работе, — стулом по голове. Вот вам и уголовное дело. Почему я их и не люблю. С одной стороны, жалко обоих, как возможную семейную пару, у которой будет ребенок, а с другой — я, как судья, понимаю, что парень совершил противоправные деяния.

— Общественное мнение по поводу судей однозначное: это главные коррупционеры в стране. Как Вы к этому относитесь?

— Я в суде работаю очень давно, с 85 года. И на моих глазах менялось это общественное мнение. И я, и мои коллеги, сотрудники суда, как работали, так и работаем. Почему меняется общественное мнение? Может быть, не без участия ваших коллег, может быть, в связи с изменением жизни в обществе. Но работа в суде всегда была сложной, всегда была связана с определенными нагрузками, стрессами. Я хочу сказать: конечно, проблемы есть как в любом государственном органе, так и в суде. Разговора нет. Мы ведь живем в отдельном государстве.

— То есть судьи взятки берут?

— Это некорректный вопрос, и ответ на такой вопрос я давать не буду.

— Ну а как Вы думаете?

— Я не знаю. Естественно, как вам, так и мне из средств массовой информации известно о конкретных делах.

— Вот когда Вы смотрели сюжеты про судью Зварыча, какие у Вас были эмоции?

— Когда про Зварыча мы увидели, в шоке были. Я уже тогда понимала: это огромной минус для всей судебной системы. Все, что мы увидели. Потому что на самом деле и суд не так живет, и судьи не все такие. И основная масса судей трудится добросовестно, головы не поднимая. Я хочу сказать: проходя мимо Заречного суда в семь часов вечера, в восемь, в выходной день, вы можете увидеть — кто-то сидит и пишет судебные решения. И есть определенная статистика: из вынесенных судебных решений обжалуется процентов пять. Все остальные не обжалуются, а раз не обжалуются, люди с ними согласны. И еще хочу сказать: суд — это то место, куда люди идут в основном с негативными эмоциями. И обязательно кто-то недоволен. И даже если кто-то не подает апелляцию, человеку по своей природе тяжело сказать, что он не прав. Проще сказать, что виноват кто-то другой — судья не разобрался, неправильно постановил. Проще сказать, что судья стал на другую сторону. К сожалению, сейчас очень много людей крутится возле суда, разные представители, советчики, которые обещают решить вопросы по какому-то делу. Некоторые люди на этом просто зарабатывают, что, к сожалению, не приносит пользы суду, создается плохой имидж. Люди же не знают, решался вопрос или нет... Конечно, судья плохой. Очень часты случаи, когда это превращается в уголовное дело, когда люди берут деньги за помощь по конкретным делам, потом помощь не оказывается и решается вопрос возврата этих денежных средств, а судья и знать не знает, что вокруг него такая каша.

— Ну хорошо, а вот недавно показывали сюжет, основанный на оперативной съемке эсбэушников, про харьковскую судью. Она сидит и машет долларами перед делами: мол, чтобы дела взятки приносили.

— Ну, не знаю, я такого не видела. Я вам хочу сказать: проблема коррупции — это на сегодняшний день проблема всего государства, а не только судебной системы, но почему-то все очень внимательно смотрят в сторону судебной системы. Вот давайте, не называя фамилий и организаций. В нашем городе есть разные правоохранительные органы, не только суд. И я вам хочу сказать: у госслужащих судей еще более или менее уровень зарплаты, а в других правоохранительных органах значительно ниже, но тем не менее транспортные средства, на которых ездят их сотрудники, явно не соответствуют уровню их доходов, однако почему-то никто не спрашивает, откуда берут средства эти сотрудники на свои транспортные средства, на коттеджи загородные и все остальное.

— У Вас есть машина?

— У меня есть машина. Я не вожу, мой муж водит. 2007 года «опель».

— А зарплату свою можете назвать?

— На сегодняшний день моя зарплата чуть больше четырех тысяч гривен. Это чистые деньги, которые я получаю.

— А у других судей ниже?

— Ниже. Но есть судьи, которые одновременно получают пенсию и зарплату. Да, у них немного больше будет. А с нового года у всех будет одинаково — 6 минимальных зар-плат. Плюс выслуга, и все. Пенсии уже не будет. Если вы считаете, что это большая заработная плата за такой труд, то я с вами не соглашусь.