Щербань продает фарфоровый
Экс-губернатор Сумской области Владимир Щербань выставил на продажу принадлежащий ему Сумской фарфоровый завод
Действительно ли завод продается, «Данкор» решил спросить у первоисточника — Владимира Щербаня.
Не продается, но продается
Первые же ссылки по запросу «продаю Сумской фарфоровый завод» в поисковике Google содержат контакты. Перезвонив по указанному номеру с пометкой «Владимир Петрович», мы услышали «левитановский» голос ВП.
— Владимир Петрович, Вы действительно решили продать сумской фарфоровый?
— Завод уже давно продается.
— Есть ли потенциальный инвестор и когда планируете заключить сделку?
— Если завод выставлен на продажу, еще не значит, что он сейчас же будет продан. Умный хозяин всегда хочет знать цену, чтобы дер-жать руку на пульсе. Как только будет предложена хорошая цена, он продаст предприятие.
— То есть инвестора еще нет?
— О чем речь?
— Сумчане озабочены дальнейшей судьбой предприятия. Тем более что сейчас на заводе якобы задерживают на два месяца зарплату.
— Пусть не волнуются, а работают, как и работали. О задержке зарплаты — вопрос не ко мне, а к руководителю предприятия. Спросите его, почему задерживают.
«Горобина» не продается
— Вы действительно планируете продать не только фарфоровый, но и «Горобину»?
— «Горобину» никто не продает. Мы просто держим руку на пульсе.
— А с чем связаны тренинги, которые проводились с менеджментом фарфорового и «Горобины» в прошлую субботу и воскресенье?
— Спросите у руководства предприятий.
— Почему Вы сменили руководство телеканала «Видикон»? Это и вправду связано с какими-то финансовыми «проделками»?
— А Вы поинтересуйтесь у тех, кого сменили. Может, они Вам признаются.
— И все же?
— Вы задаете такие вопросы! Еще бы спросили: а Вы с женой спите валетом? И почему. Вот если бы Вы писали все так, как Вам говорят...
— Так мы же не против встретиться, взять интервью и написать дословно так, как Вы ответите.
— Этого придется долго ждать. В ближайшее время я не планирую приезжать в Сумы.
Что с продажей?
Как рассказали «Данкору» в неофициальной беседе работники завода, эпопея с продажей их предприятия тянется уже около четырех лет. Одним из поводов вновь заговорить о смене владельца стал проведенный на днях тренинг для начальников цехов и топ-менеджмента предприятия.
Считается, что подобные тренинги устраивают при подготовке предприятия к смене руководства, когда оценивается персонал. Но, как утверждают сотрудники завода, подобные тренинги «в преддверии перемен» уже случались и раньше, но потом ничего особенного не происходило.
Почему продает?
Как сообщает журнал «Forbes», эту информацию подтвердил сын экс-губернатора нардеп Артем Щербань, уточнив, что пока покупатель не найден. Причину продажи народный депутат сформулировал кратко: «Непрофильный бизнес». Сумму, которую владельцы намерены выручить за актив, он обозначил как «несколько десятков миллионов гривен».
По данным «Forbes», возможной причиной продажи завода является конкуренция с Китаем, а также риск потерять через несколько месяцев основные рынки сбыта.
В сентябре 2012 г. Евразийская экономическая комиссия начала специальное защитное расследование импорта фарфоровой посуды на территории стран Таможенного союза. Российские производители лоббируют введение 100%-ной пошлины на импорт. Этот уровень является заградительным и отсечет поставки фарфора из всех стран, в том числе Украины. Окончательное решение по этому вопросу должно быть принято к июню 2013 г.
Возможно, опасение потерять рынок Таможенного союза и подтолкнуло г-на Щербаня к продаже актива. Напомним: фарфоровый завод — один из последних активов экс-губернатора, который уже много лет распродает остатки своей бизнес-империи на Сумщине.
Елена Адаменко, Владислав Ивченко
Комментарий
Владимир Демура, экс-директор фарфорового завода, депутат Сумского облсовета:
— Да, Щербань написал, что продает фарфоровый завод. Видимо, он избавляется от непрофильных активов и не хочет быть собственником, ищет инвестора, который захочет и сможет развивать этот бизнес. Вкладывать сейчас средства в развитие завода у Владимира Петровича, видимо, нет заинтересованности, поэтому он его и продает. Правильно делает. В свое время он продал Свесский насосный завод. Сейчас там работает инвестор, вкладывает деньги, так что это правильный путь.
Справка
Сумской фарфоровый завод построен в 1965 г., занимает площадь около 3,23 га, производственные площади — 18 тыс. кв.м. Предприятие может производить 16 млн. изделий в год. Завод выпускает в среднем 950 тыс. шт. готовых изделий в месяц. 70 процентов продукции идет на экспорт в страны СНГ. Чистая прибыль за 2011 г. — 214 тыс. грн., доход — 46 млн. грн.
По теме
Фарфоровый между Россией и Китаем
Экс-руководитель Сумского фарфорового завода Светлана Романюк рассказала «Данкору», как видит ситуацию на предприятии.
— Когда я пришла работать на предприятие, в Украине работало 16 фарфоровых заводов. За пять лет мы конкурентными методами «выбили» абсолютно всех конкурентов. Прекратили свое существование даже такие гиганты, как Коростенский и Полонский фарфоровые заводы. Когда я уходила, у нас был 150-процентный портфель заказов. Первое время я следила за судьбой завода, а потом решила: лучше не интересоваться, чтобы не расстраиваться — начали повышаться цены на продукцию. Нельзя было этого делать. Мы находимся в такой потребительской нише, что повышение цен даже на 20-30 копеек чувствительно для тех потребителей, на которых мы работали. Нашим основным потребителем был класс ниже среднего. Сами понимаете, какое качество сумской посуды. То, что сейчас говорят, будто Китай стал нашим конкурентом, — неправда. Мы сами отдали сегмент рынка китайским производителям из-за непродуманной бизнес-политики.
— Вы ведь владели акциями завода?
— Когда я пришла на завод, акций у меня не было. А потом я начала скупать их у работников предприятия. Купила, наверное, около 40%.
— А сейчас Вы акционер этого предприятия?
— Нет, у меня ни одной акции не осталось. Я все продала нынешнему владельцу. Мы подняли завод уже на такой уровень, что нужно было развиваться дальше, все модернизировать, а для этого брать кредит. Заводу нужно было развиваться, а наши войны с владельцем контрольного пакета этому не способствовали. В итоге я ему продала свои 40 процентов акций.
— Вы ушли с завода в 2008 году. Каков тогда был рынок сбыта?
— Где-то 60 на 40. 60 — российский, 40 — украинский. Но дело в том, что на российском рынке в то время у нас было несколько крупных потребителей. Я понимала, что от одного потребителя зависеть нельзя, так как он обязательно начнет диктовать свои условия в сторону снижения цены продукции. Поэтому я «раскидывала яйца» по разным корзинам. При мне машина с продукцией не выезжала за территорию завода, пока я не видела деньги на расчетном счете предприятия. Мы работали только по предоплате. А что сейчас?! Насколько мне известно, в России у сумского фарфора остался только один потребитель, который, по сути, является монополистом, что безусловно пагубно отражается на экономике предприятия. А украинский рынок для завода практически потерян из-за неправильной ценовой политики.
— А что сейчас вообще происходит на украинском рынке фарфора? Как себя чувствуют наши конкуренты?
— Я знаю, что работает Дружковский завод. Его недавно выкупили россияне. Мне даже звонил новый владелец этого завода, просил помочь создать команду на предприятии, но я отказалась, так как уже нет ни сил, ни желания опять поднимать что-либо. Такой подвиг можно только раз в жизни совершить. Тогда мне было 38 лет, еще были силы и желание, и я это сделала, но ценой моего поднятия завода оказалась потеря семьи. Второй раз в это болото я уже не окунусь. Но могу сказать, что на Дружковку пришел толковый бизнесмен, и я думаю, что при правильном подходе он скоро «выбьет» сумчан с рынка.
— Все-таки Вы ушли с завода в 2008 году, когда в стране грянул кризис. Возможно, именно он стал причиной ухудшения дел на заводе?
— О чем Вы говорите?! Ну как может кризис повлиять на развитие фарфоровой промышленности?! Тем более что портфель заказов был сформирован на 150%, то есть запас прочности составлял 50%. У нас самая главная составляющая расходов — заработная плата и энергетический ресурс. Кредитов у нас не было ни одной гривни. А цены на энергоносители в то время не повышались.
— За 2011 год чистая прибыль предприятия якобы составила около 200 тыс. грн. Какой она была в 2008-м?
— Я не помню точно, но однозначно в несколько раз больше. В два раза больше был объем выпускаемой продукции.
— Как Вы думаете, почему Щербань решил продать фарфоровый завод?
— Это может быть только моя субъективная точка зрения, поскольку я не владею сегодняшней ситуацией на предприятии. Насколько мне известно, в настоящее время задержка зарплаты на заводе составляет около двух месяцев. Очень большая кредиторская задолженность не только перед частными поставщиками, которых можно сменить, но и перед монополистами — газо- и энергоснабжающими организациями, которых сменить нельзя. Если кто-то купит завод целостным имущественным комплексом, то, конечно, он будет его развивать. Спасти завод можно, тут даже нет сомнений. Но вопрос в том, с какой целью и кто придет.
— То есть Вы сомневаетесь, что кто-то купит завод как целостный имущественный комплекс?
— Я не знаю. Сейчас Украина непривлекательная страна с точки зрения инвестиций. Даже если не касаться сумского фарфорового завода, хотела бы я видеть того самоубийцу, который будет вкладывать деньги в украинский бизнес. Но это опять-таки мое субъективное мнение. Дай Бог, чтобы к нам пришел инвестор, который купит целостный имущественный комплекс завода.