Сергей Сергиенко, общественный деятель:

— Как можно захватить то, что уже заблокировано? Это все равно что угнать автомобиль, который до тебя уже угнали. Кто заблокировал — это дело прокуратуры. Пусть разбираются, если они хотят с этим разобраться.

Сейчас очень холодно. Мы обращались к городскому голове Минаеву, просили помещение. Он нам отказал. Народный депутат Шульга принял решение при согласии милиции открыть помещение и пообщаться с людьми. Милиция сама сняла баррикаду, отодвинула шкаф, открыла двери. Зашел народный депутат, зашли помощники и зашла общественность. Все мирно общались с народным депутатом, его помощниками, областными депутатами, пили чай, грелись. Одни приходили, другие уходили. Я лично угостил милиционеров чаем. Ничто не предвещало никакой беды. Шло мирное общение. Но поздно вечером большое количество вооруженных людей зашли в помещение и начали выгонять людей. Кто не успел выйти, тех начали бить и арестовывать. Такого за всю историю Сумщина еще не видела. Даже при коммунистах, при Щербане (тогда были одиночные аресты и задержания) такого не было, чтобы так массово проливалась кровь, чтобы так массово били людей и задерживали. Это агония власти.

После этого началась истерия. Сегодня прокуратура предъявляет обвинения Майдану, партиям «Удар» и «Батьківщина», которые, по большому счету, не делали никакого захвата здания.

Я спрашивал у замгубернатора Тамары Ищенко: почему вы не хотите выйти к людям и пообщаться? А она мне: «А как я туда выйду? Чтобы меня затоптали?» Спрашивается: почему вы довели до такого? Она пообещала, что передаст губернатору: общение может состояться в формате «круглого стола». И тут началась истерия — начали составлять списки врагов. А что такое списки врагов? Врагов уничтожают.

Сегодня, как никогда, сумчане должны быть едиными.

Александр Сугоняко, заместитель главы областной организации партии «Удар», по поводу списков и заявления Сумской городской организации ПР сделал следующее заявление:

— Уважаемые политические оппоненты, с полной ответственностью и категорически заявляю: никогда со стороны руководства нашей партии никаких угроз и требований в адрес членов Партии регионов не высказывалось и не могло высказываться.

Мы за мирное решение вопросов. Наш лидер Виталий Кличко неоднократно пытался остановить силовое противостояние между силовиками и митингующими на Грушевского. Мы не враги, а политические оппоненты, которые должны цивилизованно вести политическую дискуссию и предлагать обществу каждый свой путь развития страны. Но ответственность за состояние дел в стране и у нас в регионе несет прежде всего правящая партия, которая имеет все рычаги власти. Именно действующая власть должна нести особую ответственность за обеспечение соблюдения действующего законодательства не только рядовыми членами громады, но и представителями правоохранительных органов и судебной ветви власти.

На данный момент основу протестного электората в Сумах и области составляют не только сторонники оппозиционных сил и движений, а и простые рядовые граждане, которые не согласны ни с экономическим уровнем своего существования, ни с высоким уровнем коррупции и нарушений действующего законодательства практически во всех сферах жизнедеятельности города и области.

Отсутствие представителей ПР на мирных собраниях рядовых жителей области и города является не чем иным, как нежеланием правящей политической силы вести диалог с народом.

С целью предотвращения дальнейшего раскола громады Сум и области начала возобновления цивилизованного диалога между политическими силами и с целью содействия в установлении согласия в обществе мы предлагаем провести серию совместных «круглых столов» для обсуждения острых проблем общества.

Мы обращаемся к власти: опомнитесь, иначе ситуация выйдет из-под контроля. Это не вина оппозиционных партий, что граждане так радикально настроены, а вина власти, которая довела общество до такого состояния, что люди не имеют возможности защититься ни в милиции, ни в судах. Что людям остается делать? Власть должна понимать: мы пытаемся все повернуть в мирное русло.

Мне, после того как опубликовали список «врагов», десятки людей позвонили, и более радикальные из них говорили: «Ты же нас призывал к толерантности, законности, рассудительности. И в списке твоя фамилия». Ну что я могу сказать? Я и дальше буду призывать, но власть же провоцирует.

Юрий Шнитке, председатель городской организации партии «Батьківщина»:

— Мэр Геннадий Минаев, начальник милиции Владимир Рапута не озвучили своей позиции так, чтобы сумчане могли их услышать. События, которые произошли, — это знаковые события. Благодаря толерантности наших людей на всех митингах, что проходили в городе, как бы ни повышался градус настроения митингующих, всегда находились трезвые силы у людей, чтобы не пойти на какой-то провокационный сценарий.

Общество становится все больше радикальным. По исследованиям социологов мы видим: почти 10 процентов людей так или иначе приняли участие в киевских и региональных событиях на стороне оппозиции. На стороне провластных структур тоже много — до 3%.

Я спрашивал у мэра: «Геннадий Михайлович, почему Вы не отстаиваете право сумской громады проводить протесты?» Мэр города отделил себя от происходящих событий, хотя, идя на выборы, говорил, что будет отстаивать интересы громады. Сегодня громада мерзнет ни площади, а мэр говорит: это ваша революция, а мое дело хозяйское. Так не бывает. Люди все понимают, и, думаю, следующие выборы покажут, кто где был, кто работал для людей, а кто стоял в стороне.

Юрий Тыщук, юрист, представитель ВО «Свобода»:

— Я считаю, что события в Сумах — это отражение общей ситуации в стране, только в более циничном варианте. Когда мы с разрешения милиции входили в здание облсовета, я думал, что Сумы станут примером цивилизованного решения конфликта.

Входили даже без толкотни, которая зачастую бывает, когда большая масса одновременно хочет войти в двери. На моих глазах священнослужитель говорил: «Люди, не спешите, все согласовано с милицией». Когда люди там находились, лично я прочитал там небольшую лекцию о языке. Профессор Мозговой остановился на текущем моменте. Депутаты вели прием, общались с людьми. Организовали чай, бутерброды. Это естественно, что люди намерзшиеся на митинге, нуждались в том, чтобы согреться. Когда поздно ночью я уходил домой, ничто не указывало на существование какого-либо конфликта. Поскольку я в прошлом врач, с одним из милиционеров я беседовал о проблемах со здоровьем его ребенка. Мы стояли около дверей и следили, чтобы дверью не хлопали, потом кто-то догадался привязать что-то. Люди входили и выходили. Никакого захвата людьми Дома советов не было. Люди туда вошли с разрешения и по согласованию. И поэтому еще циничнее выглядит то, что произошло потом. Это свидетельствует о том, что сегодняшняя власть, узурпировав власть в стране, по сути противопоставила себя народу. Их циничный расчет, на то, что революции делаются одним процентом граждан, которых можно пересажать.

О норме Конституции о том, что народ — единственный источник власти в стране, вообще забыли. Единственным источником власти в стране себя считает президент. Он опустился до того, что приезжает лично запугивать депутатов своей фракции.

Считаю, что их циничные расчеты не оправдаются. По данным социологических опросов, 9,5 процента граждан непосредственно приняли участие в акциях протеста. Уже нет ни одной категории граждан, кроме членов семьи и близких друзей президента, кого устраивала бы эта власть. Даже олигархи уже видят, что власть удовлетворяет их не в полной мере. Т.е. курс задавить, затоптать, арестовать и наказать не поддерживается даже олигархами. Поэтому я считаю, что этот режим продержится недолго.

Если на крайнем правом фланге раньше была «Свобода», то теперь здесь люди, похожие на боевиков Ирландской Республиканской Армии, замотанные шарфами, и с оружием. Если у нашей власти есть хоть капля разума и правоохранительные органы еще способны вспомнить, кому давали присягу, надо немедленно приступить к переговорам и немедленному переводу вопросов в мирное русло.

Никакие правоохранительные органы не способны сдержать народ, когда 10 процентов населения участвует в акциях протеста.

Владимир Майборода, председатель областного отделения Всеукраинской патриотической организации ветеранов:

— В эту ситуацию я попал не случайно. В силу своей должности и по идеологическим убеждениям я просто обязан принимать участие в данных процессах, чтобы вносить в них моменты уравновешенности, рассудительности, законопослушности. Я регулярно бываю на сумском Майдане, чтобы уравновесить горячие головы, предупредить какие-либо провокации, акты вандализма и пр. Днем 27 января я тоже туда пришел. Шел митинг. Из происходящего я понял, что есть договоренность с руководством и с милицией о том, чтобы люди зашли в фойе для встречи с депутатами. Я видел, что все процессы на протяжении дня происходят в рамках закона. Никаких призывов, никаких погромов, никакого нарушения законодательных норм не было.

Вечером проходили встречи с депутатами, лекции, концерт. Я люблю петь, в «Просвіті» возглавляю хор, поэтому я пел украинские песни, исполнял гимн.

И вот где-то под вечер в зале осталось человек 15. С милицией полный контакт, сидели, разговаривали, улыбались друг другу. Было все хорошо. Никто ни о чем не предупредил, никто ничего не сказал. И вдруг где-то в половине первого (точно не помню) раздался страшный скрежет щитов со второго этажа. Все стали бежать кто куда. Сверху врывается банда (другого слова у меня нет) вооруженных мужиков. Как варвары какие-то всех бьют. Подумал: неужели и меня будут бить? Если уже и стариков бьют — значит, уже все, конец.

Стою. Подбегает парень, хватает меня за шиворот, бросает на землю. «Руки за спину!» Сначала по спине дубинкой (слава Богу, что не по голове, а то все закончилось бы трагически — у меня недавно была травма головы), потом надевает наручники. Лежу, слышу: слева и справа бросают людей. Дай, думаю, отодвину капюшон, посмотрю, кого рядом положили. И этот недоумок (по-другому не скажу) меня бьет ботинком по левой стороне и орет: «Лежать!» Я говорю: «Сынок, что ты делаешь? За что ты деда бьешь?» А он: «Молчать! А то я тебя…» И все в таком духе. Причем русскоговорящий. Видать, не наш. Наши, я слышал, разговаривают по-украински.

Так мы лежали, наверное, минут 20-30. Потом поднимают и ведут, согнутым в три погибели, руки за головой, за капюшоном ничего не видно. Я сказал, что мне очень режут наручники. В ответ получил только грубость. Привели в автобус, кинули. Я попал на заднее сиденье. Не видел я ни лиц этих бандитов, ни тех, кто ехал рядом со мной.

Привезли куда-то, как я уже потом понял, в отделение милиции. Там завели на третий (кажется) этаж. Вычистили все из карманов — документы, деньги, ключи, все бумаги, какие только были, мобилку. Никаких обвинений, никаких объяснений — ничего! Все выгребли, посадили перед девочкой-следователем. Она опросила меня. Сказал ей, кто я, что я. Она все записала. Я подписался. И они меня освободили. Спрашиваю: «Я что, обвиняемый?» Они отвечают: «Нет. Вы как свидетель. Как человека пожилого возраста, мы вас отпускаем. Завтра-послезавтра отдадим Ваши вещи». Разве у свидетелей забирают вещи и документы? Это бандитский грабеж.

Я вышел оттуда, добрел до знакомых, упал и отлеживался двое суток. Понятно, что самочувствие было неблестящим. Приходил за документами и вещами — ничего не отдали. Долго морочили голову, пока наконец-то все вернули.

Несмотря на все неприятные вещи, я считаю, что это прекрасный урок всем нам. Я еще раз убедился, что я, как гражданин Украины, делаю благородное и абсолютно необходимое дело. Иначе просто нельзя. Они в очередной раз показали свое истинное лицо — лицо власти, этого андроида, вурдалака, который не имеет ни чувств, ни совести, ни чести. Они могут бить детей, стариков, медиков, прессу, нарушать все законы морали, принятые в обществе. Это нелюди. Это я ответственно говорю. Тот, кто дал приказ бить, должен сесть за решетку и по украинским законам, и по международным. Я буду обращаться в Гаагский суд, т.к. мои права как гражданина нарушили. Я уже консультировался с юристами — нарушили целый ряд законов Украины.

Если бы кто-то из власти или милиции, перед тем как сделать этот акт, пришел и сказал: «Покиньте, пожалуйста, помещение. Вы тут находитесь незаконно» — гарантирую: я первый все сделал бы, чтобы подчиниться. Вместо того главной целью было запугать. По-другому — зачем надо было меня лупить дубинкой по спине, по ногам, бросать на пол, унижать мое достоинство? Это истинное лицо власти, и, если мы сейчас поддадимся на запугивания, завтра из нас сделают покорных, запуганных, дрожащих рабов и будут делать с нами, что хотят. Они уже сейчас это делают.

Я считаю своей обязанностью не только подать заявление в суд на действия милиции, а и поднять этот вопрос на международный уровень.

Александр Кукса, комендант сумского палаточного городка на Майдане:

— За все существование палаточного городка на Майдане у нас не было ни одного правонарушения. В помещении облсовета мы ничего не сломали и не разбили. У нас было разрешение председателя облсовета Г.Михайленко на то, что нардеп В.Шульга имеет право осуществлять в фойе облсовета прием граждан.

Когда начался этот грохот, я крикнул людям, чтобы выходили на улицу. Когда начали бить, все бросились бежать. Женщина падает. Я ее поднимаю и получаю дубинкой по спине. Слов, которыми все это можно описать, подобрать не могу.

А 28 января с утра приезжает ОБОП, который должен бороться с организованной преступностью, и под домом меня забирает. Я сказал, что я помощник народного депутата Купрейчик, спросил, в каком качестве меня забирают. Сказали: на беседу. Какая же это беседа, если мне заламывают руки, отбрасывают мою жену, везут на Первомайскую и сразу я попадаю под суд? В результате на месяц попадаю под подписку о невыезде и личные обязательства. И это еще хорошо — следователь хотел взять под стражу.