По иронии судьбы, он сменит на должности руководителя Государственной архивной службы Украины коммунистку Ольгу Гинзбург, которая в 2009 году стала инициатором отстранения Г.Иванущенко от руководства Госархивом Сумской области. Судебное разбирательство по незаконному увольнению тянется до сегодняшнего дня.

Примечательно: за время существования Сумского архива из двух десятков руководителей репрессировали двух: первого — в послевоенное сталинскиое время, вторым стал Г.Иванущенко — во время правления В.Януковича.

«Отказаться было бы равнозначно дезертирству»

Сейчас кандидатура Г.Иванущенко проходит положенную по закону спецпроверку.

— Предложение возглавить Государственную архивную службу Украины поступило сразу после Майдана. Я долго отказывался, — говорит юбиляр. — Но все-таки меня убедили, что в настоящее время, после всего, что произошло, отказаться было бы равнозначно дезертирству. Знаю, что будет чрезвычайно трудно, но надо «брати і орати». Как говорил бывший премьер-министр, «брати лопати и копати».

Геннадий Иванущенко убежден: к высоким понятиям, в том числе и патриотизму, люди приходят не через глобальные идеологемы, а через личное, через родственников, через историю своего города или села.

— Можно только посочувствовать людям, которые к этому еще не пришли, — говорит историк и архивист. — Наша задача — публиковать документы, распространять и популяризировать историю. Пусть она будет не совсем академической, но она будет доступной и понятной. И она будет работать на украинское сознание, делать нас украинцами, делать нашу страну более перспективной. Архивистам, историкам, краеведам надо делать свое дело быстрей и динамичнее, т.к. требования перед страной стоят серьезные. Надо делать образовательные передачи на ТВ. Надо заниматься — в хорошем понимании — пропагандой. Пусть меня извинит наука история, но кроме академической науки надо делать элементарные познавательные проекты. Нельзя хранить в тайне материалы, которые могут повлиять на ход мыслей и развитие страны.

Оцифровывал и будет оцифровывать

— Мои планы — строить исторические электронные ресурсы. Очень важно архивную революцию (массовое рассекречивание документов) объединить с информационной революцией. Надо активно подавать материалы в Интернет, — говорит Г.Иванущенко. — В прошлом году был запущен электронный архив освободительного движения, в котором за год побывало 150 тыс. (!) посетителей из многих стран. Это нельзя сравнить ни с каким читальным залом. Оцифровка архивов — это перспектива. Человек, не вставая из-за компьютера, сможет погрузиться в историю, исследовать свою родословную.

— Главное новшество, привнесенное Геннадием Иванущенко в архивную деятельность — работа по оцифровке документов, для того чтобы электронные копии имели широкий доступ, — рассказывает председатель Сумской областной организации Национального союза краеведов Украины Олег Корниенко. — При нем началось создание страхового фонда архивной документации — перенос на пленку документов. Была проведена колоссальная работа по обнародованию документов, которые ранее старались не популяризировать. Это документы, связанные с повстанческим и национально-освободительным движениями на Сумщине, документы, связанные с Голодомором и мало известными страницами истории Украины. Под его руководством было оцифровано более 57 тыс. актов о смерти от голода в 1932-33 годы. Он координировал работу по созданию документальной серии книг: Национальная книга памяти жертв Голодомора Украины 1932-33 гг. — это огромный фолиант. К сожалению, после того как в 2010 году изменилась власть, эти книги держали в подвале и они могли просто-напросто пропасть. Тогда я предложил их перевезти в редакционно-издательскую группу. «История будет благосклонна ко мне, потому что я имею намерение ее написать», — говорил Уинстон Черчилль. В отношении Геннадия Иванущенко история расставила все на свои места.

«Я не ошибся с эпохой»

— Моя жизнь шла какими-то интересными путями, — вспоминает юбиляр. — Заканчиваем 10 классов Недригайловской школы, сидим мы с другом на третьей парте и строим планы на будущее. Решили поступать в мореходное училище. Он передумал, а я поехал поступать. Математику со своим гуманитарным складом ума я успешно завалил. Приезжаю домой. А отец говорит: «Теперь будет так, как я хочу». А он хотел, чтобы я был историком. Поехали в пединститут, сели под памятником Макаренко. Я уперся — нет, не пойду. Почему? Я пойду в мореходную школу, и если закончу ее с красным дипломом, то меня без экзаменов примут туда, куда я хочу. Уже математику не надо будет сдавать. У отца был характер, как говорили в моем любимом фильме, «нордический», и он согласился. Пусть будет так. Сколько буду жить, столько буду его благодарить за это. Потому что я не ошибся с эпохой, когда получал высшее образование. Во-первых, это уже был 1988 год. Во-вторых, это была перестройка. В-третьих, это был перелом стереотипов. Многие из моих одноклассников (пусть не обижаются) — в большинстве своем советские люди. Когда мы с ними встречаемся, они меня не понимают. Я учился в тот момент, когда происходило столкновение мыслей, идей, исторических школ. В итоге я все равно поступил на исторический факультет. Но уже по своей воле, уже увидев мир (за плечами было девять лет флота — рыболовецкого, торгового, военного) и будучи в состоянии анализировать.

Потом 15 лет работы в школе. В архивы я попал, можно сказать, случайно. Работая в школе, очень хотелось написать историю своего села, но потом переключился на другие темы. Одной недели работы в архиве мне хватило, чтобы убежать и примерно год к этому не возвращаться.

Зачем это надо?

— Почему мы занимаемся историей, почему мы занимаемся национальной памятью? Почему это важно? Видите, что происходит сейчас — потеря территорий, гибель людей, бои, откуда-то взялись диверсанты, сепаратисты. Я все больше убеждаюсь: корни этих проблем где-то на уровне идентичности. Как мы себя идентифицируем, так и поступаем, -считает Г.Иванущенко. — Очень важно сейчас поднимать пласт памяти, документов, которые рассказывают, кто мы есть. И особенно поднять темы, которые были закрыты в силу идеологических причин — национально-освободительной борьбы, войны. Причем важно показывать исторические события на уровне персоналий. У нас много говорили о Дне Победы языком парадов, торжеств, почестей и очень мало о судьбе конкретного солдата.

Находясь в Лондоне, я набрел на памятник с надписью «У них не было выбора» — это мемориал животным (!), которые принимали участие в войнах (слон, верблюд, мул, собака, почтовый голубь…). Представляете: у нас солдат до сих пор перезахоранивают. Пару лет тому назад нашли в селе заброшенное захоронение. Все знали, что кто-то там похоронен, но ни у кого сердце не екнуло, чтобы поинтересоваться и по-человечески отпеть и похоронить. А там чтят животных. Мы должны приближаться к более человечному отношению друг к другу, больше говорить о доброте, о наших корнях, больше говорить о том, кто мы есть на этой земле.

Почему тема освободительного движения важна? Освободительное движение привлекает своей динамичностью, своей неординарностью характеров (слабые отсеиваются, сильные остаются). Когда я работал над книгой «Железом и кровью», у меня было чувство оптимизма — был виден свет в конце туннеля. А работа над книгой о Голодоморе, наоборот, вызывала чувство трагизма и безысходности. Чтобы не было трагизма и безысходности, мне кажется, и надо поднимать темы освободительной борьбы. А материалов (и архивных, и краеведческих, и воспоминаний) очень много, значительная часть, касающаяся начала XX века, — за границей.

Украинский мир намного больше, чем мы себе представляем, он сильный, организованный и солидарный. К примеру, украинский фестиваль в Торонто собирает до полумиллиона человек. Когда я там был, 40 минут несли только таблички различных украинских организаций.